Они над ним издевались, били несколько раз, а он на них плевать хотел. Сам
  на рожон не лез, но от драки не бегал. Их было много, а Вася один, но пощады
  не просил. Так к ним и не вернулся...
   - А почему он с ними порвал, не знаете?
   - Из-за суда, конечно! Он ведь умный был, не то что Пашка. Пашку-то
  через год все-таки посадили за хулиганство. А Вася в зону не захотел. Когда
  брата посадили, дворовая мелюзга, которая от него натерпелась, стала
  отыгрываться на мне, а Вася за меня вступился. Пообещал вздуть любого, кто
  меня тронет.
   - Помогло?
   - Еще бы! Его побаивались. Пашкины дружки, и те перестали задирать,
  когда он двоих приложил как следует. А ко мне Вася всегда был добр. Мелочь
  всякую дарил, ну, там, ножик перочинный или значки, бесплатно проводил на
  футбол...
   Селезнев задал еще несколько вопросов, но скоро уяснил, что дружба
  Бугаева с Кузнецовым была довольно односторонней. Василий никогда не делился
  с младшим товарищем своими секретами, не просил помощи, не спрашивал совета.
  Например, Виталий понятия не имел, есть ли у Кузнецова знакомые в Питере.
  Дон потерял интерес к разговору и сказал, что его ждут дела. Парень вылез из
  машины и хотел уже закрыть дверцу, когда Селезнева словно вдруг что-то
  стукнуло.
   - Минутку! - крикнул он, выхватывая из кармана взятый у Халецкого
  снимок Сарычева. - Вы никогда не видели рядом с Василием этого человека?
   Бугаев взял снимок, долго его разглядывал, хмурясь и кусая губу,
  наконец