Он же в Москве, Бог знает за сколько
  верст от этой ледяной пустыни! Но голос!.. Я не могла ошибиться..."
   Что-то тяжелое и мягкое шлепнулось на пол.
   - Уф! Говорил я тебе: вкати ему дозу! Лежал бы себе спокойно, как куль
  с тряпьем, всю дорогу.
   - Заткнись! Лучше вверни пробки и включи свет.
   - Сам вворачивай! У меня от его брыканий все тело в синяках и палец
  прокушен. И все из-за тебя!
   - Слушай, Акопян, у тебя мозги есть или все в сало ушло? Ты понимаешь,
  что наши рожи известны всему Питеру? Что хозяева обеих квартир уже бегут в
  милицию? Что казак мой, возможно, видел новости и желает задать нам пару
  вопросов?
   - Но он же тебя не заложит? - Гонора в жирном баритоне поубавилось.
   - Нет, но приехать может. И как мы будем с ним объясняться? Нужно
  срочно вытряхнуть из этого шута горохового имя его хозяина и драпать отсюда
  во весь дух. А послушай я тебя, и мужичок не вязал бы лыка еще часов шесть.
  Все, закрыли базар! Займись пробками, а я приведу его в чувство.
   "Сейчас Акопян выяснит, что пробки уже завинчены, и они устроят обыск".
  Эта мысль не вызвала у меня никаких эмоций. Так или иначе план побега
  провалился. Не могу же я бросить Прошку на растерзание! Придется ввязаться в
  драку. Двое на двое - не так уж и плохо. Правда, Прошка валяется на полу без
  сознания, а Кошак, кажется, "долбаный спецназовец", но на моей стороне
  фактор внезапности. Как только Акопян объявит о своем открытии, я выскочу,
  словно черт из преисподней, и испытаю на