ность кочергу. Хорошо бы Прошка
  к тому времени очнулся!
   Наверное, с мозгами у Акопяна действительно было негусто. Он даже не
  подумал поднять тревогу. Наверное, не сумев повернуть пробки в нужную
  сторону, он начал их вывинчивать, а потом снова закрутил как положено. Во
  всяком случае, он не подавал голоса, а потом сквозь щель в полу пробился
  свет.
   - Ну? Что с ним? Дышит?
   - Куда он денется! Вон, веки дрожат! Значит, уже очухался и валяет
  ваньку. Давай, Акопян, помоги мне его затащить.
   Я решила не спешить с открытием боевых действий. Если у Кошака реакция
  профессионала, то, увидев поднимающуюся крышку погреба, он не будет пялиться
  на нее в остолбенении и гадать, что бы это значило. А я не хотела, чтобы он
  испортил мой эффектный выход своими грязными спецназовскими трюками. Пусть
  лучше гады удалятся в комнату и закроют дверь. Тогда ничто не помешает мне
  преподнести им настоящий сюрприз.
   Наконец дверь в комнату закрылась и стихли тяжелые шаги. Я готовилась к
  вылазке. "Сумку с продуктами придется бросить - будет стеснять движения. Ну
  и черт с ней, со жратвой! Тут не до жиру, унести бы ноги".
   Я сняла с плеча ремень и уже хотела бросить сумку вниз, но вдруг
  подумала, что шум насторожит противника. Нет уж, лучше спуститься на
  последнюю ступеньку и тихонько положить ношу на пол. В конце спуска что-то
  дернуло меня за телогрейку. От испуга я чуть не свалилась, потом пошарила в
  темноте рукой и нащупала нечто вроде большого деревянного