хранятся образцы пуль, выпущенных из него. Если я пристрелю этих,
  то рано или поздно кто-нибудь наткнется на трупы, ведь зарыть их глубоко в
  такой мороз невозможно - и тогда мне не отвертеться. И тебе, кстати, тоже.
  Или ты надеешься, что я благородно промолчу о твоем соучастии?
   - Так что же нам делать? - ошарашенно спросил недоумок Акопян.
   - Ты уверен, что не хочешь спуститься туда и разобраться с ними в
  одиночку? - ехидно поинтересовался рябой. - Тогда пускай пока посидят там,
  остынут немного. Ну-ка, помоги мне - руки-то у тебя целы!
   Вслед за этим что-то загромыхало, и я с запозданием сообразила, что они
  вытаскивают из погреба приставную лестницу. Потом, одновременно с громким
  "ба-бах", свет над нами пропал, а спустя минуту натужный скрип возвестил о
  том, что на крышку погреба двигают нечто тяжелое.
   Мы с Прошкой удрученно молчали и слушали, как похитители ходят по
  прихожей, как скрипят половицы и хлопают двери. Наконец тяжелая, давящая,
  непроглядная тишина подсказала, что мы остались в доме одни. Вернее, не в
  доме, а в глубоком темном промозглом подполье. Без лестницы и с придавленной
  грузом крышкой.
   "Да, предыдущая ловушка, пожалуй, была поуютнее", - тоскливо подумалось
  мне.
  
  x x x
  
   Через несколько минут к Прошке, сообразившему, что стрелять в него
  никто не собирается и, следовательно, соблюдать тишину не имеет смысла,
  вернулся кураж.
   - Ну и что теперь? - сварливо-нахрапистым тоном осведомился он.
   От долгого сидения