ого сала! - От обиды Прошка даже перестал заикаться. - Если я не
  гремлю, подобно некоторым, костями, это еще не значит, что меня нужно
  записывать в курдюки с салом! Кстати, можешь не трудиться. Твой свитерок не
  сгодится мне даже вместо шапочки.
   - Сгодится. Я специально покупала на два размера больше, чем нужно,
  чтобы налезал поверх ста одежек.
   - Аж на два размера больше, чем нужно! Это какой же получается -
  тридцать восьмой?
   - Сорок шестой, скоморох ты мой недобитый! К тому же ягнячья шерсть
  хорошо тянется.
   - Ни за что не поверю, будто у тебя сорок второй! Разве что ты носишь
  белье на тройном синтепоне.
   С пыхтением и причитаниями (наверняка преувеличенными) Прошка натянул
  на себя мой свитер, а потом мы вместе влезли в телогрейку: он продел в рукав
  левую руку, а я - правую. Конечно, застегнуть пуговицы нам не удалось - до
  петель остался зазор сантиметров эдак в пятнадцать, - но, защищенные
  стеганой ватой с трех сторон и тесно прижатые друг к другу, мы быстро
  согрелись. Прошка лег на левый бок и свернулся в клубочек, я приткнулась у
  него за спиной, и некоторое время мы лежали молча.
   - Слушай, а запасных шерстяных носков у тебя случайно нет? - вдруг
  заинтересовался он.
   - Нету. А валенки не дам, - быстро сказала я. - Самой малы. Ты что -
  босой? Тогда снимай скорее безрукавку - завернешь в нее ноги.
   С третьей попытки новоявленные сиамские близнецы снова приняли сидячее
  положение. Прошка, пыхтя, избавился от