телогрейки и свитера, стащил с себя
  безрукавку и укутал ноги. Потом мучительная процедура одевания повторилась,
  и мы снова плюхнулись на картошку.
   - Значит, ты думаешь, нам хана? - спросил Прошка через несколько минут.
  - А может, эти сволочи еще вернутся?
   - Вернутся, конечно. Чтобы вытащить наши хладные трупики и бросить
  где-нибудь в лесу. Ты же слышал: они не пристрелили нас только из страха
  перед разоблачением. А если в лесу найдут тела двоих замерзших, то этим
  бандитам ничто не грозит.
   - Не грозит? Как бы не так! Ведь мы их вычислили! Как, по-твоему, они
  добрались до меня? Утром Марк отвез на питерское телевидение текст
  объявления о твоем розыске. Помимо твоего фотопортрета, мы решили предъявить
  народу рожи, которые ты изобразила перед исчезновением. Я сам видел днем в
  новостях это объявление, и теперь весь Питер, включая дуболомов из ментовки,
  знает, кто тебя похитил. А значит, и меня. Так что наши хладные трупики им
  совершенно ни к чему. Замерзнем мы насмерть или погибнем от пули, -
  обвинения в убийстве им все равно не избежать. Ergo, они должны вернуться.
  Лети тихо, похититель - прочитай наоборот.
   - Аргентина манит негра, - пробурчала я. - Блажен, кто верует. И,
  по-твоему, что они с нами сделают, когда вернутся? Принесут свои извинения
  и, заливаясь покаянными слезами, отпустят на все четыре стороны? Вот тогда
  им точно не избежать обвинения. Пусть не в убийстве, а в похищении, зато ни
  один самый ловкий адвокат не спасет их