опешила:
   - Как прикажешь тебя понимать?
   - А вот так! Сандра тебя выдала. Впрочем, мы и без ее откровений
  догадывались, что твои шашни с Селезневым закончатся загсом.
   Я несколько раз открыла рот, но слов так и не нашла.
   - Молчишь, - констатировал Прошка. - Нечем крыть?
   - Слушай, ты, кажется, упоминал, что тебя били по голове. Ты уверен,
  что у тебя все в порядке с мозгами? Во всяком случае, один из нас
  определенно сошел с ума.
   - Значит, решила стоять до конца... Ну-ну! Только вот непонятно, на кой
  черт тебе это нужно, если через несколько часов мы превратимся в мороженые
  тушки.
   - Прошка, милый, ты бредишь! Мои чувства к Селезневу даже
  приблизительно не подпадают под определение "нежные" и уж тем более
  "страстные".
   Прошка попытался было приподняться на локте, но поскольку я
  ограничивала свободу его движений, потерпел неудачу и снова повалился на
  картошку.
   - Поклянись! - потребовал он страшным голосом.
   - Клянусь! - торжественно провозгласила я. - Клянусь здоровьем и жизнью
  Генриха, Марка, Леши, Сандры и Лидии. Достаточно?
   Прошка долго обдумывал последний вопрос и наконец неохотно согласился:
   - Достаточно. Уж если ты поклялась жизнью и здоровьем ненаглядного
  Лешеньки, значит, не врешь. Выходит, Селезнев напрасно питает надежду? Дурак
  несчастный! Ты знаешь, что в разговоре с Сандрой он назвал тебя своей
  невестой?
   - Дон?! Это какое-то недоразумение. Наверное, Сандра