у нее муж или возлюбленный - прекрасно, нет - она все равно будет жить
  в ладу с собой. Такая женщина никогда не поступится своими убеждениями,
  увлечениями или друзьями ради сохранения брака.
   - Естественно, ты относишь себя к последней категории? - ехидно спросил
  Прошка.
   - Естественно. И себя, и Сандру, и Лидию, и еще добрый десяток своих
  знакомых. Ты, например, можешь представить, что Сандра, влюбившись, уедет из
  Питера или забросит на антресоли фотоаппарат? Или что тетка Лида, пав
  жертвой Амура, пошлет к черту свой хипповский образ жизни? Или что я
  соглашусь хотя бы минуту терпеть рядом с собой человека, который попытается
  указать моим друзьям на дверь?
   - Кто тебя знает, - проворчал Прошка миролюбиво. - Разве ж с тобой
  можно за что-нибудь поручиться? Психи - они психи и есть. - И он вдруг резко
  переменил тему: - Варька, а как ты думаешь, сырую картошку есть можно? А то
  я аж с самого завтрака маковой росинки во рту не держал.
   Я честно попыталась подавить напавший на меня смех, но Прошка все-таки
  уловил мое хрюканье и страшно обиделся:
   - Нечего тут фыркать! Скажи спасибо, что я не устраиваю истерики по
  поводу грядущей гибели в расцвете сил, хотя и мог бы. Но подыхать на пустой
  желудок - не мой стиль.
   Тут я перестала содрогаться в конвульсиях, потому что вспомнила о
  сумке, преспокойненько лежащей там, где была лестница. "Что ж, возможно, за
  свою жизнь я сделала не так много хорошего, но скрасить последние часы
  несчастного,