ником. Не говоря уже о пробитых гвоздями пальцах!
   - Ну вот, этого не хочется, того не хочется...
   - Идея подкопа и то привлекательнее.
   - Да ради бога! Если тебе так больше нравится, занимайся подкопом. - С
  этими словами я решительно улеглась на картошку.
   - Эй, отдай мою половину телогрейки! - возмутился Прошка.
   - Зачем тебе? Ты согреешься, роя подкоп.
   - Вреднюга! - Он подергал меня за полу. - Снимай рукав, я замерз.
   - Ладно, только ляжем на другой бок. У меня вся левая сторона -
  сплошной синяк.
   После долгой возни мы наконец устроились. Теперь Прошка лежал у меня за
  спиной и щекотал дыханием затылок.
   - Так и будем молчать? - спросил он через несколько минут.
   - А чего говорить-то? Все и так ясно. Хочешь, я спою тебе колыбельную?
   - Нет уж, нет уж! - с неподдельным испугом воскликнул Прошка. - Мне и
  без твоих вокальных упражнений достаточно фигово. Лучше расскажи что-нибудь.
   - О ком?
   - О себе, например. Что-нибудь лирическое.
   - Спятил? Из того, чего ты обо мне не знаешь, не сложить даже завалящей
  танки.
   - Ну-ну, не прибедняйся. Вся твоя личная жизнь окутана непроницаемым
  мраком. Только не говори, что ее нет, личной жизни. Я точно знаю, что это
  неправда.
   - Откуда?
   - Элементарно, дорогой Ватсон! Ты забываешь, что у нас есть ключи от
  твоей квартиры. Несколько раз мы с Марком заскакивали к тебе - скоротать
  ночь за бутылкой, потрепаться о том о сем - и заставали только Софочку,
  хищно щелкающую