жал ее
  молча. А потом увидел, как она идет в школу в сопровождении долговязого
  хмыря из девятого. Хмырь нес ее сумку.
   В тот день я не пошел после занятий домой, а притаился в раздевалке и
  ждал, когда у восьмого класса закончатся уроки. К великой моей досаде, Ольга
  спустилась в раздевалку с подружками. Но я все равно подошел к ней и под
  каким-то предлогом отвел ее в сторонку. "Ольга, - говорю, - ты должна
  прогнать этого мерзкого Валеру. У него уши лопоухие, и вообще он урод. Давай
  лучше твой портфель буду носить я". Она засмеялась и сказала, что подумает,
  но сегодня нести ее портфель не нужно, потому что она с девочками идет в
  кино, а за меня, наверное, и так уже родители волнуются.
   Я помчался домой гордый и счастливый. Бегу и мечтаю о том, как утром
  встречу Ольгу у подъезда, возьму у нее сумку, и мы вместе пойдем в школу, а
  лопоухий урод Валера будет злобно и завистливо смотреть нам вслед. Назавтра
  встал чуть свет и, даже не позавтракав, побежал к дому Ольги (адрес-то я
  давно узнал). Наверное, около часа сидел под ее окнами на скамейке, а потом
  приперся этот долговязый. Не удостоив меня взглядом, вошел в подъезд и через
  две минуты вышел оттуда с Ольгой. Я прямо взбесился. Подбежал к нему, вырвал
  из рук Ольгину сумку и говорю: "Проваливай отсюда! Я сам понесу, мне Ольга
  разрешила". Они переглянулись, он засмеялся мерзким таким смехом и хотел
  дать мне затрещину, а Ольга взяла его за руку и говорит: "Пусть понесет. Что
  тебе, жалко, что ли?" И я, как дурак,