, плелся за ними всю дорогу с ее и своим
  портфелями, а они шли, взявшись за руки, да еще оглядывались и ухмылялись.
  Мало того: иду я в перемену по коридору и замечаю, что Ольгины одноклассницы
  перешептываются у меня за спиной и хихикают, как кикиморы. Я прямо весь
  помертвел внутри от горя и злости. И больше никогда с Ольгой не
  разговаривал. А после восьмого класса она ушла в медучилище. Такая вот
  история. Теперь твоя очередь.
   - А я в первый раз влюбилась в младенчестве, - начала я. - Правда, сама
  я этого не помню, но мама рассказывала...
   - Хватит выпендриваться! - сердито оборвал меня Прошка. - Я ее как
  человека попросил, душу ей открыл, а она... Чего ты боишься? Насмешек? Я не
  собираюсь над тобой насмехаться. А хоть бы и собирался - сколько нам с тобой
  смеяться осталось? Три часа? Пять? Не вредничай, Варвара. Друг ты мне или
  нет?
   - При чем здесь вредность? Мне просто нечего рассказывать. Любовь - не
  мой вид игры. Мне не нравятся ее правила.
   - Ладно заливать! Неужели тебя так-таки ни разу не стукнуло? Ни за что
  не поверю!
   Я отпиралась, как могла. Прошка просил, уговаривал, заклинал, угрожал,
  ругался, но я стояла насмерть. И тогда этот свин выкинул самый подлый
  фортель, который только можно представить. Он скинул с себя ватник, объявил,
  что знать меня не хочет и пойдет помирать в одиночку. И действительно ушел к
  другой стене.
   Минут пять я лежала молча, надеялась, что он одумается и вернется. Но
  Прошка не подавал признаков