лорадно хихикнул Прошка. - Продолжай.
   - Первую половину дня я проводила у моря, а после обеда развлекалась в
  лагере - играла в волейбол, пинг-понг... Ох, как я их всех разделала!
   - Не отвлекайся.
   - У моря я лежала не на пляже, а дальше, на камнях. Заход в море там
  был ужасный, зато вокруг никого. Иногда только пройдет кто-нибудь мимо - из
  лагеря в соседний дом отдыха или наоборот. И вот в один прекрасный день
  вылезаю я из моря на карачках (камни острые и скользкие), а по берегу от
  дома отдыха идет этакий Адонис годах о двадцати пяти - двадцати семи.
  Посмотрел он, как я выползаю из воды крокодилом, подхватил меня и поставил
  на плоский камень, где лежали мои шлепанцы. Я буркнула "спасибо" довольно
  неприветливо, потому как не просила его о помощи и вообще не люблю, когда
  меня хватают. А он улыбнулся улыбкой рекламной звезды и сказал пошлейший
  комплимент типа того, что для обрамления моей неземной красы мне необходимо
  мужское общество. Видно, у него это что-то вроде зарядки было: каждый день
  до завтрака обаять шесть одиноких дур. Я прищурилась, оглядела его с головы
  до пят, цыкнула зубом и сказала, что для обрамления он никак не годится. На
  таком невзрачном фоне моя неземная краса станет просто убийственной, а я
  человек миролюбивый. Он загоготал, как тюлень, выпятил грудь, распушил хвост
  и сказал еще один избитый комплимент, на этот раз моему блестящему
  остроумию. В общем, минут десять мы обменивались любезностями, а потом он
  мне надоел