- решила я. - Рано или
  поздно все тайное станет явным, как и было обещано".
   Мы давно выехали с грунтовки на шоссе. Сосны и огромные валуны
  подступали к самому асфальту. Время от времени я поглядывала в зеркало и
  улыбалась. Прошка, ласково обнявший Селезнева, положил его голову себе на
  плечо и тихо посапывал, прижавшись щекой к вихрастой макушке. "Права была
  Сандра! Стоило нам только влипнуть в историю, а Селезневу явиться на выручку
  этаким рыцарем на белом коне (ну, или на серебряном "вольво" - какая, в
  сущности, разница?), и, по крайней мере, у одного упрямого осла
  предубеждение против него исчезло без следа. Может быть, ради этого Сандра и
  вызвала Дона, презрев условности?"
   Солнце, краснея на глазах, быстро катилось к горизонту. На востоке
  зарождался лиловый сумрак. Он разбухал, как тесто на опаре, потихоньку
  прокрадывался в салон через правое окно и ложился резкими тенями на хмурый
  профиль моего соседа. Николай упорно смотрел только вперед и молчал. Я уж
  подумала, что он так и не произнесет ни слова за всю дорогу, но где-то через
  полчаса езды он вдруг повернул ко мне голову и попросил:
   - Чуть дальше поверните, пожалуйста, не на Петербург, а направо. У меня
  дела в Лей-по-Сто, а оттуда я доберусь на электричке.
   - Где-где?
   - Ах да, вы же не питерские. Я хотел сказать - в Лейпясуо.
   Я послушно сбросила скорость и повернула. Километров через десять слева
  потянулся берег большого озера, потом мы проехали мимо развилки