физиономий тоже было
  одинаковым. Этим дурацким блаженным - от уха до уха - ухмылкам позавидовал
  бы любой цирковой клоун.
   Марк с Прошкой, заинтригованные моим внезапным молчанием, тоже
  повернулись, после чего скандал иссяк сам собой.
   Ближе к вечеру, когда готовые произведения нашего кулинарного искусства
  уже некуда было ставить, вернулся усталый, но довольный Селезнев. Мы
  вытряхнули его из куртки, силой притащили на кухню и усадили на почетное
  место во главе стола. Дон обвел взглядом наши лица, оценил написанное на них
  жадное любопытство и рассмеялся:
   - Да, да и еще раз да! Полковник Сухотин намылил мне шею, но все же
  выдал индульгенцию за дебош, учиненный в Смольном, - вам ведь Петя рассказал
  о наших художествах? Сарычев и Кузнецов раскрыли подоплеку всей истории и
  подписали признание. Но чего мне это стоило! Если бы не Леша, они наверняка
  замкнулись бы в гордом молчании до самого суда.
   - Если бы не я? - Леша вытаращил глаза.
   - Вот именно, - подтвердил Дон. - Помнишь, когда я вернулся из Москвы и
  мы обсуждали здесь прошлое Васи с Аркашей, ты высказал одну гениальную
  догадку?
   - Стоп! - оборвала его я. - Тебе придется рассказать все с самого
  начала. Я в ваших обсуждениях не участвовала.
   - И я тоже, - поддержал меня Прошка.
   - Ну хорошо, - улыбнулся Дон. - Только позвольте мне быстренько
  заморить червячка.
   Мы выставили перед ним целую гору снеди и ревностно следили за каждым
  куском, который он отправлял