но ни на кого не похожа, но ведь этого
  недостаточно, чтобы едва не хлопнуться в обморок от одной мысли о нависшей
  над нею опасности. Вон, и колени подгибаются, и сердце колотится, словно
  после километровой пробежки в гору. Добро бы еще речь шла о возлюбленной,
  так ведь нет, ничего подобного. Селезнев даже усмехнулся. Варвара и любовь -
  немыслимое сочетание. Вроде бургундского и селедки с луком. Вернее, селедки
  с луком и бургундского.
   Он заставил себя встряхнуться: "Нашел время предаваться рефлексии. До
  поезда два с половиной часа, а дел невпроворот".
   Для начала нужно было утрясти вопрос с отпуском. Предвидя бурю,
  Селезнев набрал домашний номер начальника отдела полковника Кузьмина,
  мужика, в сущности, неплохого, но больно уж грубого и крикливого.
   - Здравствуйте, Петр Сергеевич, Селезнев беспокоит. У меня случилось
  несчастье. В Санкт-Петербурге пропала моя... - Он запнулся. "Кто? Слово
  "подруга" в устах мужчины давно утратило первоначальный смысл "женщина-друг"
  и приобрело пошловатый оттенок. Знакомая? Но ради поисков знакомой ПЈсич ни
  в жизнь меня не отпустит. Придется врать". - ...Моя невеста. Я немедленно
  еду туда.
   Трубка взорвалась матерным лаем, за который, собственно, Петра
  Сергеевича и прозвали ПЈсичем. Селезнев даже слегка отвел трубку от уха -
  было полное впечатление, что из нее сейчас брызнет слюна.
   - Я поеду в любом случае, - сказал он, когда лай затих. - Можете
  увольнять, мне безразлично. Если с девушкой