тку возбудился.
   - Если Варвара вдруг как-нибудь даст о себе знать, не могли бы вы
  перезвонить Сандре? - попросил Селезнев напоследок. - А я, если позволите,
  буду позванивать вам. В ближайшие дни у меня много работы и, возможно, со
  мной сложно будет связаться.
   Леша заверил, что выполнит просьбу, и великодушно разрешил звонить в
  любое время. Простились они почти по-приятельски.
   "Что это с ним случилось? - думал Селезнев, надевая куртку и сапоги. -
  Отчего такая перемена? Правда, Варька всегда уверяла, будто Леша ничего
  против меня не имеет, - дескать, он просто стесняется малознакомых людей. Но
  ведь наше знакомство с тех пор не стало короче. Может, общение по телефону
  дается ему легче, чем непосредственное?"
   Так или иначе, разговор с Лешей поднял Селезневу настроение. Хотя он
  уверял себя и Варвару, будто холодность ее друзей его нисколько не задевает,
  на самом деле это было, конечно же, неправдой.
   В Москве, в отличие от северной столицы, стоял мороз. Мотор "жигуленка"
  пришлось прогревать минут пять, только тогда капризная машина согласилась
  сдвинуться с места. Вырулив на Стромынку, Селезнев повернул в сторону
  Сокольников. Прежде чем ехать на вокзал, нужно было побывать у Варвары дома
  - проверить, не найдется ли там прямых или косвенных указаний на причину ее
  исчезновения.
   Ключ от своей квартиры Варвара вручила ему на третьей неделе
  знакомства. "Я никогда не открываю дверь ни на звонки, ни на стук, -
  объяснила она. -