еоднократно пыталась проникнуть за эту дверь, но ни разу не
  преуспела. "Это мое конституционное право", - надменно заявляла Варвара в
  ответ на вопрос, почему она не открывает дверь на звонки. Все посетители,
  приходившие к ней, либо имели ключи, либо уходили несолоно хлебавши. Тот,
  кто пожаловал сейчас, имел ключ. Но зачем он явился сюда ночью, в отсутствие
  хозяйки? Может быть, все-таки позвонить? Это у Варвары есть конституционное
  право не открывать дверь: ее квартира, ее и порядки. А у ее ночного гостя
  прав вообще никаких.
   Но ночного гостя отсутствие прав, по-видимому, не смущало, поскольку на
  звонок он тоже не отреагировал. "Вот вызову сейчас милицию, будешь знать,
  как шастать ночью по чужим домам", - мстительно подумала Софочка, но делать
  этого не стала. Откровенно говоря, она немного побаивалась соседки. Однажды
  ей довелось стать свидетельницей ссоры, которая завязалась между Варварой и
  энергичной общественницей со второго этажа. Общественница - настоящая
  бой-баба, такая любого в бараний рог согнет - пыталась выцарапать у Варвары
  деньги на домофон, а Варвара отказывалась раскошелиться, говоря, что домофон
  нужен ей, как насморк покойнику, и что кормить капиталистов, разжиревших на
  поставках человеконенавистнических приспособлений, она не собирается.
  Дискуссия, собравшая большинство жильцов подъезда, перешла на личности, и
  Софочка до сих пор трепетала, вспоминая финал. Нет, ни за что, ни за какие
  блага на свете она не согласилась бы оказаться на