ной вьетнамской настойкой...
   - Хватит! - оборвал его Марк, к разочарованию Леши и Генриха, с
  восхищением наблюдавших за полетом мстительной фантазии. - Тебя никто сюда
  волоком не тащил. Или изволь вести себя тихо, или убирайся обратно в объятия
  ненаглядной. - И, воспользовавшись тем, что Прошка от возмущения онемел,
  обратился к Леше и Генриху: - Сколько у вас при себе денег? До Питера и
  обратно хватит?
   - До Питера?! - Прошка подпрыгнул. - Вы что, спятили? Я не поеду в
  Питер, у меня чертова пропасть дел! Нет, это надо же! Среди ночи довести
  человека до сердечного приступа дурацкими намеками, разбить ему вдребезги
  личную жизнь, а в довершение выдернуть из привычной среды обитания и пинком
  отправить в Питер! Ну нет! На этот раз вы зашли слишком далеко. Я ухожу.
   - Скатертью дорога, - невозмутимо сказал Марк. - Только будь добр,
  закрой за собой дверь аккуратно. И так уже всех соседей перебудил.
   Такой реакции Прошка не ждал. Вышеприведенной гневной тирадой он
  рассчитывал набить себе цену, а вовсе не получить благословение на
  дезертирство. Конечно, хорошо зная Марка, он не надеялся, что его будут
  улещивать комплиментами, но чтобы вот так, без всяких уговоров и даже
  упреков отпустить на все четыре стороны... Это уж слишком! Прошка с надеждой
  посмотрел на Генриха и Лешу, но они, поняв замысел Марка, тоже не снизошли
  до уговоров или хотя бы объяснений. Глядя на каменные лица троицы, сидевшей
  за столом, можно было подумать,