у, а мы ни в какую не желаем видеть его в своих рядах? Порвать
  с нами? Вот на это даже Варвара, надеюсь, не способна.
   - Тогда она ни в чем не виновата, - огласил свой вердикт Генрих. - Если
  ты прав и она не нашла иного способа примирить нас с Селезневым, то поделом
  нам. Нечего было воротить рожи, пока нас уговаривали по-хорошему.
   - А с какой стати она носится со своим Селезневым, как дурак с писаной
  торбой? Отмахал он пять лет ледорубом, чтобы она могла жить отдельно от
  родителей и братца, неподалеку от факультета? Рисовал он ей плакаты целую
  ночь перед защитой диплома? Стоял в девяностом в километровых очередях,
  чтобы эта лентяйка не померла с голоду? Или он рисковал своей шкурой, играя
  в прятки с убийцей, когда Варьку угораздило найти себе неподходящего жениха?
  А может, Селезнев носил ее на руках в туалет, когда она лежала в бреду с
  воспалением легких?
   - Ну, положим, ледорубом ты махал не только ради Варьки - ты и сам с
  удовольствием жил в этой квартирке, удрав из общежития, - напомнил Леша. - А
  что касается прочих твоих заслуг, то Варвара за все расплатилась с лихвой. К
  твоей защите диплома она не только плакаты рисовала, она еще и печатала твое
  творение на машинке и формулы вписывала. И вообще, Варька хоть раз отказала
  тебе в помощи?
   - Ну хватит вам, - поморщился Генрих. - Какие тут могут быть счеты?
  Очевидно, что, не приняв Селезнева, мы перед Варькой виноваты.
   - Ну уж нет! - возмутился Прошка. - С этим я не могу согласиться. С
  какой такой