воем недовольстве слишком
  медленным ходом обсуждения в парламенте; работал он также и с экспертами по
  антитерроризму. К пятнице он составил собственное мнение по поводу
  террористов, освобождение которых являлось частью платы за свободу
  заложников.
   О действиях Переса докладывали премьер-министру. Вот краткая сводка
  того, что делал в эти дни генеральный штаб.
   Прежде всего он следил за развитием событий с момента похищения
  самолета. Правда, в начале недели никто и не думал о том, чтобы лететь в
  Энтеббе. Министр обороны консультировался с начальником генерального штаба
  Гуром, а тот, в свою очередь, совещался со своими подчиненными, пока
  правительство развивало дипломатическую деятельность.
   В первую ночь, когда похищенный самолет был на пути в Уганду,
  специальная комиссия непрерывно следила за его курсом. Похитители ответили
  Каиру, что направляются в Амман. Когда вместо этого самолет приземлился в
  Уганде и стало очевидно, что он там останется, генеральный штаб приступил к
  оперативному планированию.
   По мере того, как дипломатический процесс заходил в тупик, а дилемма,
  стоявшая перед правительством, по-прежнему оставалась неразрешенной, интерес
  к военному варианту усиливался. Когда террористы
   объявили свои условия, один из старших чиновников министерства обороны
  сказал:
   - Дело кончится тем, что военные опять спасут политиков, как это было в
  Шестидневную войну и в войну Судного дня.
   Премьер министр Рабин резко ответил: