се вопросы. Похитители получали инструкции от него и от
  старших офицеров, присоединившихся к
   группе, угнавшей самолет. Они сказали мне, что ни о каких переговорах
  не может быть и речи.
   Эйби Натан вернулся в Найроби. Его тель-авивский поверенный, Арье
  Маринский, не переставал звонить из Тель-Авива.
   - Не летай больше в Уганду! - резко сказал он Натану, когда их наконец
  соединили. - Понимаешь? Врачи здесь очень беспокоятся о твоей печени!
   - Моей печени? - удивился Натан. - Но с ней все в порядке.
   - Ты ведь помнишь, доктора говорили, что тропические фрукты тебе
  вредны, - с особенным ударением сказал Арье. - И высота...
   - Но здесь, в Найроби, высота почти 6000 футов, - возразил Натан, - а в
  Энтеббе наполовину ниже.
   - Ну, пеняй на себя, - вздохнул Маринский. Если ты заболеешь - я не
  виноват.
   В конце концов Эйби Натан понял, в чем дело: в субботу он сообщил много
  важных деталей, которые успел заметить в Энтеббе. Главный его вывод был, что
  если не террористы, то во всяком случае угандийцы начнут смертные казни
  завтра, то есть в воскресенье, как только истечет срок ультиматума. По его
  мнению, Амин, полновластный хозяин Уганды, будет опасаться за свой престиж,
  если Израилю удастся выторговать еще какие-нибудь уступки.
   Дополнительные сведения пришли из Парижа. Группа специалистов из
  израильской разведки прибыла во Францию для бесед с освобожденными
  заложниками. Многие не могли точно вспомнить жизненно важные детали - такие,
  например,