иции, что операция
  тщательнейшим образом продумана, я считал, что надо произвести обмен.
   Премьер-министр, на которого сыпались обвинения в бездеятельности и
  нерешительности, различал три формы реакции на террористические методы
  шантажа.
   Первая: террористы действуют на нашей территории. В этом случае
  предпочтительнее с ними бороться, а не уступать, хотя иногда гибнут невинные
  жертвы, как это произошло в Маалоте, когда погибло больше двадцати
  израильских школьников, попавших в руки террористов.
   (В Маалоте специальные отряды взяли штурмом школу, где просочившиеся
  через границу арабские террористы держали в качестве заложников 100 детей. В
  ходе перестрелки погибло 22 школьника).
   Вторая: захват заложников на дружественной нам территории, где полиция
  враждебна террористам. Так было в ЮАР, где мы боролись с террористами, имея
  поддержку властей. Там не было никакой моральной дилеммы.
   Третья: захват и увоз заложников на территорию, дружественную
  террористам. Таков случай с рейсом "139". Я знаю, что наши войска в
  состоянии произвести удар дальнего действия, но я не могу согласиться
  рисковать сотнями невинных жизней - или даже одной.
  
   Я не хочу никакой освободительной операции, у участников которой будет
  билет только в одну сторону.
   Я хочу получить доказательства, что первый самолет, прилетевший в
  Энтеббе, сможет безопасно приземлиться и благополучно вернуться назад.
  Катастрофа в Уганде будет колоссальной победой наших