алось в 14.00. Ицхак
  Рабин казался очень встревоженным. Он сказал - или признался, - что если
  операция провалится и начнутся народные демонстрации, он, как глава
  правительства, принимает на себя ответственность за все. С тяжелым сердцем
  он объявил, что одобрил план операции. Точно так же Рабин вел себя накануне
  Шестидневной войны: окончательному решению предшествовали долгие вычисления.
  Однако в 1967 году Рабин был начальником генерального штаба и ждал одобрения
  правительства. Теперь он сам был верховной властью. Без его согласия
  самолеты не могли отправиться к месту назначения.
   Обсуждение продолжалось. Премьер-министр сказал, что он не хочет
  вводить регламента для выступлений, чтобы не вынуждать никого к поспешным
  решениям. Это тоже определило атмосферу чреватого последствиями дня. Каждому
  министру хотелось поговорить на этом "историческом заседании", а время шло,
  и решение все еще не было принято.
   Однако этот демократический принцип обсуждения в конце концов тоже
  сослужил свою службу. Время, в течение которого секретность операции могла
  быть случайно нарушена, было сведено к абсолютному минимуму.
  16
  ОПЕРАЦИЯ "МОЛНИЯ". "ДОБРО!"
   Самолеты "Молния" стартовали за 15 минут до того, как кабинет дал свое
  согласие.
   Самолеты - участники беспрецедентного в истории десанта - уже
  находились в воздухе, и командиры были готовы дать приказ повернуть назад,
  если специальная комиссия не получит одобрения всех членов правительства.
  Приказ "Занек!", что