идимой гладью озера Виктория; огромная
  четырехмоторная птица доверила рыщущему в темноте радару жизнь команды и 50
  десантников.
   Клочья тумана легли на огромные окна пилотской кабины, и капли влаги
  стекали вниз по трясущемуся плексигласу. Большие "дворники" ритмично
  вращались.
   Внезапно впереди появились огни посадочной полосы. "Давид" согнал
  навалившуюся усталость и проверил приборы. Полет вслепую быстро
  дезориентирует пилота. Бывали случаи, когда летчики, переходя с автопилота
  на ручное управление и вновь входя в визуальный контакт с окружающим миром,
  пытались посадить самолет на Млечный Путь, принимая звезды за посадочные
  огни. "Давид" посмотрел на тускло освещенную панель, с приборами; они
  сообщали ему, что он продолжает лететь по прямой.
   По неизвестной причине Энтеббе был ярко освещен. Это был тот самый
  момент, о котором так долго спорили в Тель-Авиве. Если первый самолет сумеет
  приземлиться и с заглушенными моторами подкатить к старому зданию аэропорта,
  можно будет считать, что заложники спасены. Но если аэропорт освещен, потому
  что террористы ожидают нападения, значит, самолеты летят прямо в ловушку, и
  заложникам грозит смертельная опасность.
   Первый "Геркулес" уже плыл над самой кромкой озера.
   Экипаж и солдаты пристегнулись ремнями к своим местам из-за чудовищной
  качки, возникающей при быстром приземлении. "Давид" следил за скоростью,
  которая падала со 100 до 75 миль в час. Тем, кто находился внутри
  "Геркулеса",