у самого входа с пистолетом в
  одной руке и гранатой в другой стояла немка. Какую-то долю секунды он видел
  ее застывшее, отупевшее лицо. Он направил на нее автомат и нажал спусковой
  крючок, разрядив всю обойму. Он никогда прежде не стрелял в женщину, и это
  вызвало у него что-то вроде шока. Но он переступил через ее тело,
  распростертое поперек выхода, и ворвался в здание.
   Десантники из третьего "Геркулеса" добежали до старого здания в тот
  момент, когда солдаты Ионни ворвались в холл. Они кричали на иврите:
   - Ложитесь! Вниз! На пол!
   Если бы даже приказ был не понят, испуг пришел бы ему на помощь:
  заложники застыли на своих местах. Два террориста - Джабер и Эль Латиф -
  начали стрелять, один - из автомата, другой - из револьвера. Десантники
  обнаружили источник огня и обрушили в том направлении целый град пуль.
   В течение этих секунд Моше Перец записал в свой дневник: "Несколько
  ребят вдруг подскочили со своих мест и сказали, что слышат звуки стрельбы.
  Все легли на пол. Люди повалились друг на друга. Матери прикрывали собой
  детей. Некоторые побежали в туалеты. Стрельба. Я в туалете. Я думал, что они
  собрались нас убивать, одного за другим. Крики ужаса".
   Одна из заложниц, 56-летняя Ида Борохович, была ранена шальной пулей.
  Ида была одной из зачинательниц борьбы советских евреев за право
  эмигрировать в Израиль. Ее сын, Борис Шлейн, видел, как один из террористов,
  видимо, Джабер, выстрелил в нее; через несколько секунд сам Джабер был убит.