сь. На
  этот раз Амин звонил в ТельАвив своему старому другу.
   Прерывающимся голосом он спросил Бар-Лева:
   - Что вы со мной сделали? Почему вы стреляли в моих солдат? В конце
  концов я заботился об израильтянах, я хорошо с ними обращался, я дал им
  одеяла, матрасы, я предоставил им обслуживание. Я надеялся, что скоро мы
  совершим обмен, - и вот, вы убили моих солдат.
   Бар-Лев рассказывает, что голос Амина выдавал его смятение. Он все еще
  не понимал, что случилось в Энтеббе.
   Амин: Они стреляли в моих людей...
   Бар-Лев: Кто стрелял? Разве у заложников было оружие?
   Амин: Стреляли не заложники. Самолеты прилетели и стреляли.
   Бар-Лев: Самолеты? Я не знал, что там были самолеты. Вы меня разбудили.
  Я спал и понятия ни о чем не имею.
   В ходе разговора Амин пришел в себя. Бар-Лев спросил, не хочет ли он
  поговорить с его женой Нехамой, которую Амин хорошо знал. Президент
  отказался, но передал привет ей и детям.
   Перед тем, как повесить трубку. Амин снова обрел свой торжественный
  стиль:
   - Не как политик, а как профессиональный солдат я должен сказать, что
  операция была проведена блестяще, и ваши солдаты были великолепны.
   На рассвете его осенила новая идея. Он опять позвонил Бар-Леву и
  потребовал, чтобы Израиль поставил для его армии "некоторые запасные части".
   - Часть пушек и танков в не очень хорошем состоянии, - сказал Амин, и в
  этих словах звучал замаскированный страх перед русскими, которые будут не
  слишком довольны потерей своих