- сам Израиль и израильтяне".
   Приятное чувство, нечего сказать! Нас готовят к особой судьбе, не
  такой, как у остальных. "Капитан" подбадривает нас: "Вам не причинят
  никакого вреда. Вспомните все истории похищений. Мы не убиваем заложников.
  Мы будем вести переговоры. У нас есть требования. Если их выполнят, мы
  освободим вас, и вы вернетесь домой".
   Рукоплескания убивают меня. Я чувствую, что во мне все кипит. Каждый
  раз, когда "капитан" произносит речь, - рукоплескания. Каждое появление
  Амина буря аплодисментов. Я не героиня: нет таких вещей, на которые я бы не
  пошла, чтобы спасти Узи и мальчиков. Я не смею сделать то, что мне
  действительно
   хотелось бы, - выпрямиться и сказать Амину или террористам: "Вы не
  стоите и ломаного гроша! Я еврейка! Я израильтянка!" Однако в тех рамках, в
  которых мы можем сохранить свое человеческое и национальное достоинство, -
  зачем унижаться, зачем приветствовать их рукоплесканиями? Мы должны
  проявлять почтение к Амину, потому что мы в его руках и он решает нашу
  судьбу. Почтение - ладно. Но не раболепство, не самоуничижение! Кажется, в
  подобных обстоятельствах трудно сохранить свое человеческое и еврейское
  достоинство.
   Слухи. Угандийцы натягивают снаружи какие-то проволоки. Что это значит?
  По одной версии, это для подслушивания наших разговоров. По другой - все
  пространство вокруг здания подготовляют для размещения взрывчатки.
   Приходит угандийский солдат: "Мы натянули проволоку, чтобы вы