странах и других местах удастся, Боже сохрани, разрушить
  Израиль, и уцелевшие евреи опять рассеются по всему миру. Что вы будете
  делать? Похищать самолеты, чтобы помочь еврейскому народу вернуться в свое
  отечество? Или вы делаете это только для палестинцев?" Он сказал: "Я
  согласен, что вы должны иметь свое государство". Я спросила: "Вы за
  существование Израиля?" Он ответил: "Да, разумеется. Но либо палестинское
  государство должно существовать рядом с вашим, либо вы должны жить вместе, в
  одном государстве". Я сказала: "Это идет вразрез с идеями тех людей, которым
  вы служите и для которых рискуете жизнью. Они не признают права Израиля на
  существование". Он ответил: "Я не отвечаю за весь "Фронт". У меня свои
  собственные взгляды. Вы когда-нибудь видели лагеря палестинских беженцев? Вы
  когда-нибудь видели, как живут в них люди? Вы видели их детей?" - "В конце
  концов, - сказала я ему, - ближневосточная проблема будет решена. Война не
  может продолжаться вечно. Что вы будете делать тогда? Куда направитесь?"
   Он был почти оскорблен. "Я немец. Я люблю свою страну. Не такую, как
  сейчас. Я хочу другой Германии. Я живу в подполье, в постоянной борьбе.
  Немецкая полиция ищет меня. Я знаю, что в конце концов меня
   убьют или посадят в тюрьму на долгий срок. У меня такое чувство, что
  это произойдет очень скоро... мое время уже кончается".
   Я сказала: "Вы растратили себя понапрасну, молодой человек. Если бы вы
  изучали что-нибудь полезное, вы с вашим умом могли бы служить