После разговора с ним я
  обвиняла себя: "Ты ему поверила! Он сумел тебя обмануть!"
   Если бы он приказал нам идти туда, где с автоматами наготове нас ждали
  бы его коллеги, мы бы пошли. Потому что он умел улыбаться и притворяться. Он
  не упускал возможности сказать нам: "Вам не о чем беспокоиться. Все в
  порядке. С вами ничего не случится. Не бойтесь. Ваше правительство
  согласится на обмен, и вы поедете домой".
   Мы так хотели верить, что он не похож на других, лучше и гуманнее их -
  что мы верили ему. Это так легко - поверить!.. Если бы у нашей истории был
  другой конец, этого "хорошего немца" не пришлось бы заставлять стрелять. Он
  стрелял бы в нас и наших детей или взорвал нас гранатами и взрывчаткой - он
  сделал бы это сам. Я впервые поняла Катастрофу...""
   Узи Давидсон тоже делал заметки:
   "В последнюю ночь нашего плена я читал о Черчилле-и вдруг услышал
  снаружи выстрелы - два, три, потом еще один. Я поднял голову и увидел, что
  похитители вскочили со своих мест. Мы находились в конце зала. Я понятия не
  имел, что происходит. Я подумал, что кто-нибудь из угандийцев случайно
  выстрелил, и испугался, что из-за этого возникнут неприятности.
   Через несколько секунд вся наша семья поползла к туалету. Там была
  стена, за которой мы могли спрятаться. Мне казалось, что там безопаснее. Не
  знаю, сколько времени мы там пролежали. Наверное, несколько минут. Казалось,
  что это были годы.
   Снаружи усиливался шум, раздавались выстрелы и взрывы. Мы не обменялись
  ни единым