ть.
  Врач снисходительно потрепал его по загривку и ушел. А потом пришла сестра
  со шприцем. Стиснув зубы, дрожа от ненависти, Коля дал себя уколоть.
   - Ты думаешь, ты здесь самый умный? - спросил мальчишка с соседней койки.
  - Вон, такой же умный лежит.
   Коля взглянул туда, куда указывал сосед. Там, бессмысленно улыбаясь и
  раскачиваясь, как неваляшка, сидел парень лет восьми с дебильным лицом.
   - Овощ, - прокомментировал сосед, - говно свое ест. Тоже умный был,
  тихий, все терпел. Но не выдержал, выхватил однажды шприц у сестры и всадил
  ей в ногу. Теперь овощ. А вон тот, тоже умный, окошко ночью в коридоре
  вышиб. Сбежать хотел. Тоже овощ. Дрочит с утра до вечера.
   - Аминазину! Аминазину мне! - заорал кто-то из другого конца палаты.
   Невероятно жирный парень сполз со своей койки и забился на полу,
  задергался, завизжал, как поросенок. В палату тут же вошли санитар и сестра
  со шприцем наготове. Толстяка водрузили назад на койку, вкололи полный
  шприц. Он затих.
   - Тоже овощ? - шепотом спросил Коля соседа.
   - Пень.
   - Это как?
   - Отсюда в психоневрологию пойдет, в интернат. На инвалидность.
   На этот раз вкололи что-то другое, не аминазин. Захотелось спать, глаза
  закрывались сами собой. Но надо было договорить с соседом, единственным
  нормальным на всю палату. Раз он сумел таким остаться, значит, с ним надо
  договорить, чтобы все знать заранее.
   Звали его Славик. Он был старше Коли на год. Такой же детдомовский,