дет. Ни за что
  на свете.
   Но так думали многие интернатские дети после первой "ходки" в психушку. И
  многие попадали туда вновь, до тех пор пока вообще не переставали о чем-либо
  думать.
   Оставаться нормальным среди олигофренов, умным среди дураков очень
  трудно, особенно когда тебе только девять лет и ты еще не отошел от уколов,
  в голове тяжелый туман, руки слабые, а все вокруг только и ждут, чтобы ты
  сорвался.
   Вся интернатская жизнь состояла из бесконечной цепи взаимных злобных
  нападок и провокаций. Никому нельзя было верить. Дети продавали друг друга
  моментально, из страха перед наказанием или за половинку печенья, за
  карамельку, за любой съедобный кусок. Коля научился легко справляться с
  голодом. Он знал, есть удовольствия куда более яркие, чем половинка печенья.
   Например, за сладкий кусок можно заставить какого-нибудь ненавистного
  "домашнего" ребенка покукарекать на уроке, на глазах у всех слизать твой
  плевок, вытащить несколько рублей из кошелька учительницы. Но особенно
  приятно было потом не дать "домашнему" этот заслуженный сладкий кусок.
   Если в результате возникала драка, Коля старался подманить обманутого,
  доведенного до истерики однокашника поближе к учительской, ловко
  уворачивался от ударов, мог сам врезать, но только так, чтобы никто не
  видел. Очень быстро драчунов разнимали. И всегда виноватым оказывался не
  Коля.
   Почувствовав в нем опасность и силу, к нему стали тянуться