нимал, теперь ему одна дорога - в психушку. Пощады не будет. За
  несколько минут кайфа, который он испытал, выкрикивая с крыши все, что
  думает о всевластной директрисе, он будет расплачиваться долго и страшно.
  Затих он только после того, как, в машине детской психиатрической перевозки
  ему вкололи несколько кубиков аминазина.
   Директриса подошла к Коле и обняла его за плечи. Под слоем пудры было
  видно, что лицо ее все еще бледно-землистого цвета...
   В психушке из Голованенко могут сделать "овощ" - идиота, который будет
  ходить под себя, поедать собственные фекалии. Это произойдет законным
  образом, и никто не понесет ответственности. Но если бы ребенок сорвался с
  крыши и погиб, Галине Георгиевне грозила бы тюрьма.
   - Ну что, Коля Сквознячок, замерз? - спросила она и ласково взъерошила
  ему волосы.
   Она сама не знала, почему назвала мальчика "Сквознячком". Возможно,
  потому, что он был тихий, быстрый, бесшумный, умел появляться ниоткуда и
  исчезать в никуда. Она и раньше обращала на него внимание, он сильно
  отличался от остальных ее воспитанников. Она прекрасно понимала: этот
  ребенок совершенно здоров, нормален, более того - умен не по годам. Такие
  дети уже встречались в ее многолетней практике. Редко, но встречались.
   В молодости Галина Георгиевна пыталась за них бороться, иногда ей
  удавалось добиться снятия диагноза. Но это была такая нервотрепка, что даже
  вспоминать не хотелось. И она постепенно