нее
  сиденье и повезла куда-то.
   Он решил, что они едут в полицию, и опять вырубился.
   Очнулся он в маленькой темной комнате на какой-то чужой широкой койке и
  долго не мог понять, где находится: Потом стал смутно вспоминать, как его
  тащили, укладывали в постель чьи-то сильные руки, как подносили к губам
  стакан с водой. Он помнил только обрывки, детали и понять пока ничего не
  мог.
   Он попытался подняться с койки. Все тело ныло, как один сплошной синяк.
  Голова была забинтована. Он огляделся. Ему показалось, что это номер в
  дешевой гостинице. Облупленный комод, за пластиковой шторкой - стоячий душ и
  унитаз. Над комодом висело большое зеркало, и он увидел свою разбитую
  физиономию, забинтованную голову. Ко всему прочему, на нем не было ничего,
  кроме каких-то цветастых плавок, явно чужих.
   Сначала он подумал, что ему невероятно повезло: он жив. А ведь те трое
  могли забить насмерть. Он не покалечен, ничего не переломано, пары зубов не
  хватает, но, к счастью, коренных, а не передних. Однако через минуту он
  спохватился: а что дальше? Он не знает, где находится, у него ни документов,
  ни денег. Обратный билет на самолет пропал вместе с бумажником.
   Денис отодвинул жалюзи и выглянул в маленькое окно. Комната находилась
  невысоко, не выше третьего этажа. Внизу был глухой узкий двор-колодец,
  окруженный серыми стенами домов с маленькими черными окошками, за которыми,
  казалось, никто не живет. Впрочем, от одного окна к другому