ковиной и мысленно беседовал с самим собой, глядя в
  глаза своему новому отражению. И вдруг за его спиной возникли два
  турка-полицейских. Они вошли в сортир, весело болтая, встали к писсуарам, не
  обращая на Дениса ни малейшего внимания, расстегнули ширинки форменных брюк.
  Они были при полном параде - кобура, наручники, дубинки.
   Денис провел рукой по своим коротким волосам и заметил, что рука крупно
  дрожит.
   "Идиот! Придурок!" - сказал он себе и быстро вышел из сортира.
   Оказавшись на улице, он свернул в грязноватый переулок, где стояли на
  задворках кафе большие мусорные баки. Не размышляя ни секунды, он выкинул
  сумку, в которой был злосчастный сверток, джинсы и две футболки. Какой-то
  бродяга в рубахе до пят и в черно-белом клетчатом платке тут же бросился к
  баку. Денис, не оглядываясь, побежал прочь.
   Грязный переулок с мусорными баками остался далеко позади, он попытался
  представить себе выражение лица турецкого бомжа, который откроет сумку и
  обнаружит сверток. Ему вдруг стало так весело, что он заулыбался во весь рот
  и стал тихонько напевать какой-то залихватский мотивчик. Только сейчас он
  почувствовал себя по-настоящему спокойно и безопасно. Вышагивая по шумным,
  пестрым улицам, он думал о том, что никогда ему еще не было так легко на
  душе.
   Наверное, так чувствует себя человек, которому сообщили, что у него рак,
  а потом оказалось, что диагноз ошибочен. Краски вокруг казались ярче, запахи
  гуще и вкусней. Ему нравился