этот город, в котором пряный, грубый хаос
  Востока был приглажен легким европейским глянцем.
   Он честно признался себе, что, если бы спрятал сверток с наркотиками,
  никогда бы не ощутил такой вот радостной легкости.
   "Деньги деньгами, - думал он, - а жизнь дороже. Теперь только бы домой
  впустили с фальшивым паспортом. Но самое страшное позади. Я выжил, когда
  меня дубасили те трое на темной улице. Это чудо. Мне не пришлось падать в
  обморок от ужаса на турецкой таможне, когда дрессированные собачки загавкали
  бы на чертову сумку, и представлять, как отлетает моя отрубленная голова. Я,
  как колобок, ушел от этой медведихи Каролины с ее усатыми янычарами. И от
  тех, в аэропорту, тоже ушел. Причем не пустой, а с долларами и документом,
  пусть даже фальшивым. Но главное чудо в том, что я устоял перед соблазном
  спрятать сверток здесь и искать покупателя в Москве. У меня хватило ума. И
  мне нисколько не жалко этой гадости, этой смертельной дряни, пусть даже она
  стоит пол-"лимона". Жизнь дороже!"
   Голова кружилась от пестроты улиц и вкусных запахов. Он зашел в банк,
  поменял еще сотню долларов и двинулся вдоль богатого, яркого квартала не
  спеша, вальяжной прогулочной походкой состоятельного туриста, приглядываясь
  к вывескам бесчисленных кафе и ресторанов. Турецкая кухня, французская,
  японская, английская...
   Зазывалы, почуяв в нем потенциального голодного клиента, стали подбегать,
  заглядывать в глаза, хватать за руки.
   - Сэр, зайдите,