колько?
   - Десять.
   - Как же ты попал в дурку?
   - По диагнозу, - пожал плечами Коля.
   - И какой у тебя диагноз?
   - Олигофрения в стадии дебильности, - спокойно объяснил мальчик.
   Захар присвистнул и покачал головой:
   - Что же за сука тебя так проштамповала?
   - Докторша. Еще в детдоме. Мне четыре года было. Я очки у нее с морды
  сбил.
   - Ты это сам помнишь или рассказал кто?
   - Помню.
   - А мамку свою помнишь? - Огромная рука легла на худенькое Колино плечо.
   - Не было ее у меня. Никогда. Я сам по себе.
   - Ну, так не бывает, положим... Другое дело, что ты не помнишь. А мамка
  была, обязательно была, - серьезно объяснил Захар.
   - Вы это точно знаете? - тихо спросил мальчик.
   Захар ничего не ответил, только ласково потрепал его по загривку.
   На следующее утро Галина Георгиевна уже пожалела о своем благородном
  поступке. Нет, Коля Козлов вел себя безупречно. Но его присутствие мешало ей
  заниматься обычными воскресными делами. Она чувствовала себя неловко.
  По-хорошему, ребенка надо сводить в кино или еще куда-нибудь, мороженое
  купить. Но ужасно не хотелось тратить на это драгоценный выходной.
   У нее никогда не было собственных детей, а своих интернатских питомцев
  она воспринимала не как детей, а как "вверенный контингент", не умела
  общаться с ними просто так, без командного тона и дисциплинарных взысканий.
   Старуха рано утром ушла куда-то. Директриса занялась стиркой. Было
  странно видеть ее в домашнем