а шею садиться, - вздохнула Таня.
   Она прекрасно понимала, что Верочка по природе своей не может быть
  строгой. Впрочем, Соня никому на шею не садилась, у Верочки она вела себя
  даже лучше, чем дома.
  
  ***
  
   "Лучше бы я был глухим, - думал Володя, - глухим и слепым".
   Он зашел в это маленькое полупустое кафе с неприметной вывеской, только
  чтобы согреться и перекусить. Однако по привычке стал вслушиваться в
  разговор за соседним столиком.
   - Да, понимаешь, не люблю я браться за такие варианты. Платят, конечно,
  лучше, но мне и так хватает, - говорил толстый, обрюзгший мужчина лет
  сорока, в светлом пиджаке, с массивным золотым перстнем на мизинце.
   - Слышь, Кузя, очень надо. Ну вот позарез. Для меня лично.
   Молодой накачанный парень, с низким прыщавым лбом, бритым затылком и
  большими, навыкате, бледными глазами, прямо-таки умолял своего приятеля.
   - Не было бы там ребенка, я бы взялся без разговоров, - вздыхал толстый,
  ты же меня знаешь.
   На столе перед ними стояло много вкусной еды и пол-литровая бутылка
  пятизвездочного коньяку, в которой осталось совсем чуть-чуть, на самом
  донышке. Толстый слил этот остаток себе в рюмку, выпил, кинул в рот лимонный
  ломтик, сжевал, не морщась.
   - Так я сам лично могу с сучонком разобраться. Очень надо, Кузя. Иначе
  мне кранты. Я обещал. Подошла официантка, двое за столом замолкли.
   - Коньячок повторим? - спросила она.
   - Повторим, - кивнул толстый и громко, не стесняясь,