ом доме совсем тонкие,
  тахта стоит у той стены, за которой кухня. Отлично все слышно, даже не надо
  специально ухо прижимать. Коля очень быстро умылся, почистил зубы и
  прошмыгнул в комнату. Конечно, кусок разговора он пропустил. Сейчас было
  слышно, как Захар говорит:
   - Нет, я сказал. Он уже свой срок мотает, с рождения. И статья у него на
  всю жизнь.
   - Это можно исправить. - Высокий голос с небольшим акцентом принадлежал
  узкоглазому.
   - А на фига? - Беспалый чуть шепелявил, говорил с тяжелым придыханием,
  Где еще такого форточника найдешь? Пока он дебил, с него вообще никакого
  спроса. Я вот о чем миркую...
   Беспалый перешел на быстрый шепот, и Коля ничего не мог разобрать. Но он
  уже понял, речь идет не о ком-нибудь, а о нем, о Сквозняке.
   - Нет. - Захар даже кулаком по столу шарахнул. "Почему они смеют с ним
  спорить? - тревожно подумал Сквозняк. - Он же главный! Одного его "нет"
  достаточно. А он дважды повторил".
   - Как хочешь, - спокойно произнес узкоглазый, и послышался звук
  отодвигаемой табуретки. "Уходят, - понял Коля, - не договорились..."
   - Подожди, Монгол. - В голосе Захара мелькнули даже какие-то просительные
  нотки.
   - Решай, Захар, решай сейчас, - они опять сели, - он тебе не сын. И
  усыновить ты его не можешь. У вора нет семьи. А пацан - это уже семья. Тебя
  заметут, что с ним станет? - Монгол говорил спокойно и рассудительно. - Ты
  хочешь, чтобы я его учил десять лет. А я хочу, чтобы он влез