хочу быть как Монгол, а не как ты", - подумал он, но вслух этого не
  сказал. Промолчал.
   Прошло полгода. Некая Сидорова Мария Юрьевна стала хлопотать об
  оформлении опекунства над Козловым Николаем Николаевичем, 1963 года
  рождения. Хлопоты эти сводились к банальным взяткам. Из интерната Колю
  забрали поздней весной.
   Пока опекунша занималась медицинско-бюрократической волокитой, ребенок
  сбежал от нее. Ничего удивительного, у олигофренов часто бывает мания
  бродяжничества. Сироту искали, но след его простыл.
   А осенью в детской спортивной школе-интернате общества "Динамо" появился
  новенький. Звали его Захаров Николай Геннадьевич, ему было двенадцать лет.
  Из документов следовало, что родители мальчика погибли в автокатастрофе год
  назад.
   Те чиновники, которым могло бы прийти в голову проверить это, были
  аккуратно подмазаны солидными взятками.
   Захар решил, что от не праведного приговора, оскорбительного Колиного
  диагноза, не должно остаться и следа. Его не устраивало, чтобы диагноз
  просто сняли, признали ошибочным, хотя это возможно было сделать быстро и
  легко - за взятки. Он хотел, чтобы слово "олигофрения" навсегда исчезло из
  биографии мальчика.
   Умные люди отговаривали, убеждали Захара, что диагноз только упростит
  Колину жизнь. Не возникнет проблем со службой в армии, и уголовная
  ответственность для таких дурачков всегда мягче. Но вор в законе был упрям и
  стоял на своем. Мало ли чем в