застрял
  надолго, на пять лет. Вернувшись, он не узнал своего питомца.
   Это был крепкий молодой волк, обученный и воспитанный Монголом. Он владел
  всеми видами рукопашного боя, мог ребром ладони перебить кирпич, а
  человеческие хрящи - и подавно. В его серых северных глазах посверкивал тот
  же ледяной огонь, что и в черных восточных щелочках Монгола.
   Ни о каком институте не могло быть и речи. Монгол все эти годы активно
  использовал его в самых разных делах, и даже бывалого Захара покоробило,
  когда он услышал, что на счету Сквозняка уже четыре трупа.
   Коля Сквознячок стал бандитом. Никакой иной профессии у него не было. И
  самое скверное, что сироте нравилось убивать. Захар подумал: парень мстит за
  детские обиды. Перебесится, поймет: ничего хорошего в "мочиловке" нет. Он
  ведь смышленый вроде, а к двадцати годам заработал себе верный вышак.
   - Коля, честный вор на "мокрое" идет только в крайнем случае, - говорил
  Захар, опрокидывая в горло очередную рюмку водки, - ты бы выпил со мной,
  сынок.
   Они сидели в укромном уголке огромного зала ресторана "Пекин". Гремел
  ресторанный оркестр, высокая рыжеволосая певица в переливающемся платье пела
  модную песенку про конфетки-бараночки и румяных гимназисток. У эстрады
  потные поддатые пары отплясывали не в такт.
   Захар говорил и не слышал собственного голоса. Коля, ловко орудуя
  деревянными палочками, ел желтоватую прозрачную лапшу с морскими гребешками.
   - Пить вредно, - произнес