, и долго разговаривать с ней не надо, - сказал он
  Сквозняку, когда они ехали в лифте.
   Женщина лежала на тахте совершенно голая. Когда в комнату вошел
  незнакомый парень, она ойкнула и испуганно прикрылась одеялом.
   - Ты кто, пацан? Сюда нельзя. Выйди сейчас же!
   - Мне можно, - улыбнулся Сквозняк. Она была очень хорошенькая. Светлые
  короткие кудряшки, яркие пухлые губки, большая грудь. Коля подумал, что если
  посмотреть со стороны, то все это выглядит очень классно, как в американском
  фильме. И, невольно подражая киношным злодеям, он как бы чуть с ленцой
  неохотно, медленным движением саданул красотке под дых. Пока она, как рыба,
  хватала воздух открытым ртом, он наклонился, схватил ее за волосы и ласковым
  шепотом произнес на ухо:
   - Где у твоего барана тайники, знаешь? Она смотрела на него выпученными
  глазами и уже не казалась такой хорошенькой. Лицо побагровело, рот широко
  открыт. Она все еще не могла отдышаться.
   - Не знаешь - сразу замочу.
   Для убедительности он легонько, ребром ладони, ударил ее по болевой точке
  на шее. Удар был рассчитан точно, ровно настолько, чтобы она могла после
  этого говорить и двигаться, но чтобы сомнений никаких у нее не осталось.
   Тайников она не знала. Но на серванте лежала горстка ее собственных
  драгоценностей - сережки с большими синими сапфирами, два кольца, одно
  старинное, бриллиантовое, другое современное, сапфировое, под серьги, и еще
  часики золотые на дутом золотом браслете.