рассказала, где спрятаны деньги. В полированной стенке, в зеркальном
  баре, стояла яркая жестянка из-под французского печенья. Там, под кучей
  лоскутков и клубков, нашли две тысячи баксов. Было еще кое-какое золотишко.
   Но куда важнее для Сквозняка оказался острый кайф, когда
  девятнадцатилетний Гундос полоснул ножом по горлу женщины.
   Возможно, занимаясь уличными мелкими грабежами, этот подольский парень
  мог бы в конце концов прирезать кого-то в азарте драки. Но совсем другое
  дело убить беспомощного человека, пожилую женщину, примотанную к стулу и
  глядящую на тебя глазами, полными ужаса. Убить хладнокровно, чтобы не
  оставалось свидетелей. Что-то очень важное надо в себе переступить.
   И Гундос переступил - по приказу, по воле Сквозняка. Значит, Сквозняк все
  может.
   Сирота, отбракованный при рождении, настолько никчемный, что даже родная
  мать отказалась от него, может все. Младенец из Дома малютки, обреченный
  глядеть в казенный потолок, орать до посинения, нюхать хлорку и чужое
  дерьмо, олигофрен в стадии дебильности, ребенок десятого сорта, попавший в
  лопасти холодной равнодушной машины под названием "государство", может все.
   Его с младенчества пытались выкинуть из мира нормальных людей, чтобы он
  сгинул где-нибудь в психушке, сгнил тихим бессмысленным "овощем". Не вышло.
  Он вырос, стал сильным, он может убивать сам и заставляет убивать других.
   Этим нормальным людям, которые живут в своих уютных отдельных