х квартирах,
  любят своих счастливых, неказенных детей, никуда теперь от бедного сироты не
  спрятаться.
   Лицо Гундоса стало зеленым, он озирался по сторонам шальными, пустыми
  глазами. Каша тоже застыл, только кадык судорожно двигался на тощей шее.
   - Молодец, - сказал Сквозняк, - ты прошел экзамен. На четверочку. Ну,
  заснули, что ли? Линяем, быстро...
   Они шли за ним как вареные. Оба молчали. Однако когда в руках Гундоса
  оказалась тысяча баксов и тяжеленькая горсть качественных, дорогих ювелирных
  изделий, глаза подольского юноши оживились, щеки порозовели.
   Каше он дал пятьсот и пятьсот взял себе. Он решил, так будет справедливо
  и педагогично. Гундос заслужил свою награду, а у Каши должен быть хороший
  стимул.
   Потом экзамен прошел и Каша. На троечку. Ему пришлось еще сложнее.
  Сквозняк приказал замочить ребенка двенадцати лет, девочку. Квартира опять
  попалась небедная. Каша получил большую долю и быстро утешился. Он ведь
  именно этого хотел, шляясь в тоске по тихому Подольску, трясясь в
  переполненных электричках и дежуря в ночных московских подворотнях. Он хотел
  денег, сразу и много. Вот и получил. Если оставлять свидетелей, даже
  маленьких, оглянуться не успеешь - сядешь. Тогда кайф кончится очень быстро.
   Потом новые члены бригады проходили обязательный экзамен. Они по-разному
  переступали через самих себя. Кто-то ломался, их потом приходилось убирать,
  в назидание другим и для безопасности. Тоже ведь свидетели.