ь человеческая.
   - Из легавки приходили по твою душу, - сообщил он все так же с улыбочкой,
  - то ли стукнул кто, то ли сами доперли про Захара. В общем, ты это, в
  другой раз не тусуйся здесь.
   Сквозняк ничего не ответил, поднял банку, налил воды, закрутил кран.
   - Ко мне-то зайдешь? - спросил Клятва, шагая рядом со Сквозняком по
  дорожке. - Новости всякие расскажу, и вообще посидим. Я теперь гравером
  работаю.
   - Зайду, - кивнул Сквозняк.
   В мастерской, в небольшом закутке, стоял облезлый круглый стол, на нем
  тарелка с нарезанными помидорами, хлебом и колбасой. Клятва подмигнул и
  извлек из казенной тумбочки початую бутылку "Смирновки".
   - С утра поддаешь, бормотолог? - усмехнулся Сквозняк, усаживаясь на
  расшатанную табуретку.
   - Так мне иначе не работается, - развел руками Клятва, - жизнь такая
  пошла, жмурики-то все молодые, а я, ты знаешь, переживаю, - он шмыгнул
  носом, за каждого, прям как за родного переживаю. Недавно вот женщина
  пришла, культурная такая, лицо доброе. Сыну памятник заказывает, а сама - ни
  слезинки. Ну, думаю, милая, тебе тоже недолго небо коптить. Те, которые воют
  с горя, живут дольше. У них все наружу выходит. А которые в себе держат, те
  выгорают изнутри. Вот у той женщины бледность такая, прям хоть саму ее
  закапывай, вместе с урной. Жалко, ты со мной выпить не можешь. - Он шумно
  вздохнул, налил себе полный стакан водки, опрокинул его в горло одним
  быстрым, жадным движением,