, потом закурил. - Сына у ней младшего за границей
  где-то замочили, так старший урну сюда привез. Хорошо, когда двое детей. Я
  вот, если б женился, сразу троих бы завел. На всякий случай. Время-то какое
  на дворе! Вот ты глянь на мои заказы, ты только глянь! Даты рождения-то все
  шестьдесят пятый, семидесятый.
   Сквозняк знал, что Клятва придуривается. Нет у него никакой жалости к
  молодым покойникам. Много их прошло через его руки. И тех, кого хоронили под
  оркестр, со слезами, и таких, которых закапывали глубокой ночью, в
  приготовленные для других могилы. Присыпали землей немного, а на следующий
  день туда опускали гроб с законным покойником. И вроде как получалось, что
  оркестр, речи, слезы были уже на двоих, только об этом никто не знал, кроме
  могильщиков.
   Слушая полупьяные причитания своего старого знакомого, Сквозняк отдыхал.
  Он сидел, полностью расслабившись, даже глаза прикрыл. Для него такая вот
  пустая болтовня неопасного, "своего" человека, была как шум моря или шелест
  густой листвы. Ему хорошо отдыхалось под эту болтовню. И вслушиваться не
  надо, и вроде кто-то живой рядом.
   - Вот ты глянь, парнишка-то какой приятный, Курбатов Денис Владимирович,
  и на блатного совсем не тянет. А тоже, заказал его кто-то. - Клятва уже
  совал ему под нос фотографию, принесенную матерью, чтобы пересняли на
  фарфор, закрепили на памятнике.
   Сквозняк открыл глаза. На фотографию он смотрел долго и внимательно. У
  него была отличная память