только
  мать.
   - Ну и как, похожи братья?
   - Не разглядел я. А чего тебе брат-то этот?
   - Похожи они или нет?
   - Ну, есть, конечно, что-то общее. У того, старшего, вроде волосы
  подлинней. Да и вообще, я ведь этого только на фотографии видел, а того,
  живого, - мельком, издали.
   - Ладно, проехали, - Сквозняк слегка дернул головой, - памятник когда
  будет готов?
   - Через месяц, не раньше.
   - Ну все, будь здоров, Клятва.
   - Уходишь уже? И не посидели совсем. Слышь, нашим привет от тебя
  передавать или как?
   - Не надо.
   - А сам-то в Москве сейчас живешь или где?
   Сквозняк еще раз взглянул в глаза Клятве, и тот прикусил язык. Последний
  вопрос был совершенно лишним.
   Не сказав больше ни слова, Сквозняк прикрыл за собой дверь. Однако с
  кладбища он уходить не спешил, зашел в пустой полутемный храм. Утренняя
  служба кончилась, старушки в платочках и сатиновых халатах подметали пол,
  собирали свечные огарки, соскребали красные подтеки воска, тихо
  переговаривались между собой.
   Сквозняк купил две самые толстые дорогие свечи. Одну поставил перед
  иконой Всех Святых, за упокой души усопшего раба Божия Геннадия.
   - Спасибо, Захар, - пробормотал он, - не зря я сегодня тебя навестил.
  Может, оно так просто совпало, а может, это твоя душа для меня подарок
  приготовила.
   Вторую свечку он поставил перед ликом Николы Угодника, за собственное
  здравие.
   Сквозняк не верил в Бога, но и атеистом