ебе своего пупса, прошептала:
   - Это я виновата. Все из-за меня. Никогда себе не прощу...
   - Спи, маленькая, ты ни в чем не виновата, - Вера поцеловала ее в темную
  шелковистую макушку, - спи спокойно. Утро вечера мудренее.
   Ни Вера, ни ее мама не были заядлыми собачницами. Когда Вере исполнилось
  восемь лет, она подобрала на улице крошечного щенка. Он был полумертвый от
  голода, с перебитой лапой. Мама разрешила оставить собаку в доме только на
  время выздоровления, а потом, сказала она, "мы пристроим его куда-нибудь.
  Нам еще собаки не хватало при моих полутоpa ставках! Кто будет с ним гулять?
  Это две как маленький ребенок!"
   Щенок быстро шел на поправку. Через месяц он стал круглым, пушистым, лапа
  зажила, он только чуть прихрамывал. Вера назвала пса Кузей, в ветеринарной
  лечебнице ему сделали все положенные прививки, сказали, что собака здоровая,
  хорошая, дворняга с примесью эрдельтерьера. Когда он станет взрослым, все
  равно будет маленьким, чуть больше болонки.
   Ни на какой Птичий рынок Кузю, разумеется, не отвезли. Надежда Павловна
  сама не заметила, как привязалась к собаке. Он рос умным, ласковым, все
  понимал, легко и быстро научился делать свои дела на дворе, а не дома, после
  двух-трех серьезных разговоров уразумел, что тапочки грызть нельзя, и в
  конце концов стал полноправным членом семьи. Он был приветлив со всеми, но
  никогда не ластился к чужим, не брал еду из чужих рук, не любил
  фамильярности.
   В квартире напротив