днако он успел заметить, как внушительная пачка, перетянутая бумажной
  банковской лентой крест-накрест, перекочевала из рук толстячка в карман
  молодого человека. Володя не разглядел, доллары это или рубли, но то, что
  это - деньги, понял сразу.
   - Вы к постовому обратитесь, там, на углу, в "стакане", гаишник стоит, он
  все знает, - посоветовали бабушки и зашли в подъезд, все еще обсуждая, где
  ж, это такой есть, Белопольский переулок.
   Володя остался стоять, делая вид, что внимательно перечитывает адрес на
  листочке. Потом растерянно огляделся. Во дворе никого, кроме двоих на
  скамейке, не было. Подождав еще минуту, он решительно шагнул к ним.
   - Извините, пожалуйста, может, вы мне поможете?
   Прямо в него уперлись стальные серые глаза. Сердце замерло. Он разглядел
  наконец лицо. Теперь никаких сомнений не оставалось. На скамейке рядом с
  Головкиным сидел Сквозняк.
   Володя не ожидал, что так разнервничается, и испугался: голос выдаст его,
  задрожит. Впрочем, это можно списать на растерянность и усталость
  заблудившегося провинциала.
   - Вы случайно не знаете, есть здесь поблизости Белопольский переулок?
   - Мы не здешние, - буркнул Головкин и отвернулся.
   - Извините, - растерянно пробормотал Володя. Двор со всех сторон был
  окружен невысокими домами довоенной постройки. Володя, не оглядываясь,
  зашагал прочь, через детскую площадку. Со скамейки не было видно, как
  растяпа-провинциал, вместо того чтобы выйти из двора,