дет себя так по-свински, - сказала она, - сегодня,
  когда вы пришли, он даже не вылез поздороваться.
   - Знаете, наверное, я ему напоминаю о самых неприятных моментах в жизни,
  задумчиво произнес Федор, - он ведь очень переживал, когда потерялся.
   - Но именно вы его нашли и от тех кобелей спасли.
   - Все равно я для него чужой. Ему хотелось домой, к своим хозяевам. Он
  нервничал, метался, не ел ничего. Это состояние тревоги он в определенной
  степени перенес на меня, а потому не хочет видеть, не хочет вспоминать о
  своих переживаниях.
   - Федор, а вы не усложняете собачью психику? Вы анализируете Мотьку прямо
  по Фрейду, - засмеялась Вера. - На самом деле просто балованный,
  невоспитанный пес.
   - Я уже говорил вам, Верочка, этому псу я все прощу и буду благодарен всю
  жизнь. Если бы не он, мы бы с вами никогда не встретились. А теперь я живу с
  ощущением постоянного праздника в душе. Знаете, у меня никогда такого не
  было. Вот проснулся сегодня утром, открыл глаза и сразу почувствовал себя
  счастливым оттого, что вы есть, что я вас увижу.
   - Вы серьезно это говорите? - Вера чуть склонила голову набок и
  посмотрела на него внимательно. Она была без очков и от этого сильно
  щурилась.
   - А разве можно такое говорить не всерьез? Ну сами подумайте, зачем?
  Какая у меня может быть корысть? Единственная моя корысть - вы сами,
  Верочка...
   - Это замечательно, честное слово! - Вера опять засмеялась. - Скорее
  всего,