Он вдруг засмеялся, весело и заразительно.
   - Нет, день рождения у меня в январе. Мой праздник - вы, Верочка. Я
  всегда мечтал встретить именно такую женщину, с такими волосами, глазами, с
  такой улыбкой. Но дело даже не в этом, то есть не во внешности, а в чем-то
  совсем другом. Я просто чувствую, вы - моя женщина.
   - Ого! Даже так? Мой фасончик, мой размерчик. Заверните! - Вера достала
  еще сигарету, он щелкнул зажигалкой.
   Он уже не смеялся. Глаза его уперлись в Веру, и появилось в них что-то
  жесткое, неприятное.
   - Я вас обидела, Федор? Простите.
   - Нет, Верочка, вы не можете меня обидеть. Я понимаю, вам трудно
  поверить, что я вот так, сразу, влюбился в вас, но я ничего с этим поделать
  не могу. Наверное, вы здорово обожглись в жизни, но я не виноват в этом. Я
  тоже обжигался, и мотало меня так, что вы даже представить не можете. Я
  понимаю, мы с вами очень разные люди. У меня нет высшего образования, я
  вырос без отца, мама моя работала судомойкой в грязной столовке, всю жизнь я
  видел вокруг только грязь, гадость, предательство, пьяные рожи. А вы похожи
  на ангела, поэтому не смейтесь надо мной.
   "Когда-то давно Стас тоже сказал мне, что я похожа на ангела, вернее, на
  рембрандтского херувима. А Федор наверняка даже не знает, что в Голландии в
  первой половине семнадцатого века жил художник Рембрандт... Впрочем, нет, он
  совсем не такой темный и уж точно не дурак".
   - Я тоже выросла без отца, - серьезно сказала Вера,